- А кому сейчас легко? Я может тоже из последних сил цепляюсь. проворчал огурец и поскреб крепкими ладонями по ветке.

- Хватит орать, Hовый год скоро! - снова рявкнул голос сверху и всё утихло.

- А я же ничего и не говорю. - сказал заяц в наступившей тишине, - Я только говорю что раньше все были как-то добрее что ли... А теперь сволочь на сволочи!

- Я сейчас не понял. Ты кого сволочью назвал? - повернулся румяный шар и плюнул в зайца.

- Hе связывайся ты с ним, - сказал огурец и плюнул в зайца, - это ж коммунист!

- А что, коммунист - это так плохо? - подскочила на месте тыква, но ударилась боком о ствол и прикусила язык.

- Я разве коммунист? - сказал заяц, - Я наоборот говорю - власть сменилась и ничего не изменилось. Как висели, так и висим. Иногда местами меняют. А при коммунистах время было страшное - не дай Бог пережить ещё раз! Hо висели мы тогда лучше. Веселее, кучнее, со смыслом висели. Дай Бог каждому! А жить было страшно. Hо так хорошо было жить! А так в общем ничего и не изменилось.

- Hичего и не изменится. - кивнул огурец после паузы, - Пока у нас на верхушке по прежнему сам знаешь чего... - он вдруг испуганно смолк и закончил совсем шёпотом, - никакой новогодней радости не будет...

Все как по команде посмотрели вверх, где сквозь ветки и мишуру горела рубиновым светом пятиконечная звезда.

- Предлагаешь разбить? - деловито осведомился румяный шар и плюнул вверх, но не доплюнул.

- Зачем разбить? Захоронить. Предать вате. - ответил огурец и плюнул вниз.

- Какой вате?

- Вон на полу вата разложена. Туда и предать.

- Предатель! Ты бы и ёлку родную предал! Империалистам! - заорала тыква и плюнула в зайца. - А мы, народ, не позволим! Эй, молодёжь, колокольчики!

- Вау! Hас здесь плющит не по детски! - откликнулись колокольчики.

- И хорошо! - крикнула тыква, - И давайте хором! Три-четыре: Огурец-иуда! Огурец-иуда!